6 июня 1933 г. мы выехали из Техаса в Оклахому; ночь провели в лесу. Разбитый седан мы с Баком оставили во Флориде - теперь у нас был серый форд. На следующий день мы с ним планировали навестить моего отца, пока Клайд будет в Далласе у своей матери. Воссоединиться решили около городка Хьюго в Оклахоме. Проснувшись утром 7-го числа, Клайд и Бонни двинулись в Даллас, а мы с Баком - в Гудуотер, штат Оклахома, где жил мой отец. Я была очень рада, что наконец его увижу: последний раз мы встречались около двух лет назад, незадолго до нашей с Баком свадьбы.

Когда мы прибыли, отец пахал в поле где-то в полумиле от дома. Нам пришлось прождать около часу; наконец, в полдень он вернулся домой. Завидев приближающегося отца, я выбежала ему навстречу; он не мог рассмотреть, кто это перед ним, и сперва меня увидел его племянник (отец жил вместе с семьей одного из своих братьев). Он же сказал отцу, что приехала Бланш, но поскольку папа почти утратил слух, он не расслышал: приходилось почти кричать, чтобы он разобрал слова. Я увидела, что отец стал совершенно седым, и не смогла сдержать слёз: ведь это из-за меня поседел мой папочка. Я очень его любила - так, что скорей бы умерла, чем причинила бы ему хоть минуту страданий. (Что бы сказал старик Фрейд? Папу и Бака она любила одинаково, причем звала Бака папочкой… - Прим. перев.) Было очень больно оттого, что я причинила отцу так много горя.

Любовь к одному мужчине, моему мужу, заставила меня причинять страдания другому - тому единственному, кого я любила всю жизнь: моему папе. Господи, ну почему я заставила его пережить так много скорби и бед? Это из-за меня у него белые волосы. Из-за меня так много морщин выступило на его любимом лице. А ведь когда-то папины волосы были как вороново крыло! В последнюю нашу встречу в них была проседь, а теперь… теперь он полностью сед. Ему всего 60; свой возраст он начал чувствовать лишь несколько лет назад. В последние 10 лет он постоянно болел, и работать ему удавалось нечасто. Я была уверена, что у папы туберкулез - я это знала уже долгие годы.

Когда он меня наконец узнал, он не мог поверить, что это я, Бланш. Плача, он крепко обнял меня, и я думала, что мы можем стоять целую вечность. Он прочел в газетах о происшествии в Джоплине, но не мог поверить, что с его маленькой девочкой могло случиться подобное. Для него я навсегда останусь маленьким ребенком.

Мы провели у папы несколько часов и вместе пообедали. Как можно ближе придвинувшись к его уху, я рассказала, что произошло со мной и моим мужем. Мы не виновны в преступлениях, но оставаться на месте нам нельзя - наша жизнь теперь проходит в постоянных передвижениях. Мы надеялись, что когда-нибудь наша невиновность будет доказана и мы вернемся к нормальной свободной жизни, но… это были лишь глупые самоутешения. Глубоко в душе мы знали: обратной дороги нет. Мы никогда больше не будем свободными - рано или поздно нас настигнут и убьют. Мы дали папе денег; он не хотел их брать, но мы настояли: вдруг эти деньги пригодятся, если что-то случится со мной. В таком случае папа сможет использовать их, чтобы приехать меня проведать. Кроме того, он может сколь угодно долго жить вместе с братом и его семьей, пока я могу покупать ему одежду и высылать деньги на его скромные нужды. Большую часть жизни он провел, работая с ними и на них, и окупил свое пребывание более чем полностью, даже при том, что очень много болел. Думаю, семья его брата охотно оставила бы отца в своем доме до конца жизни, если я никогда больше не вернусь к нему живой.

Тетушка подозвала меня и сказала, чтобы я обязательно оставила отцу денег: одежда, которую я ему купила перед освобождением Бака, почти истрепалась. Я ответила, что денег уже дала, и добавила, что оплачу этот наш совместный ужин. Тетя возразила: ей не хотелось бы, чтобы платила я, и попросила лишь, чтобы я высылала отцу одежду и какую-то финансовую помощь, как это было в последние лет пять. Я сказала, чтобы она не беспокоилась: я никогда не забуду о папе, и попросила как следует заботиться о нем, когда меня убьют и я больше ничего для него не смогу сделать.

С момента освобождения Бака до дня, когда я попала в руки полиции, в первый и последний раз я дала отцу какие-то деньги.

Между половиной второго и двумя мы уехали. Бак гнал быстро, стремясь наверстать упущенное время: нам не хотелось упустить Клайда в назначенном месте. Проезжая через Айдабель, штат Оклахома, мы наткнулись на объезд и каким-то образом выехали не на то шоссе, которое нам нужно. Поняв это, мы развернулись и стали искать дорогу в Хьюго. Недалеко от города в резком повороте мы въехали в насыпной гравий: Бак его вовремя не увидел, и от удара переднюю часть машины просто убило. Ремонту она не подлежала. От столкновения у нас искры из глаз полетели, однако никто не пострадал всерьез.

Выскочив из искореженного авто, мы повытаскивали все оружие и поклажу, какие удалось унести, мы спрятали их в придорожных кустах, а затем вернулись за оставшимися винтовками. Баку придется захватить чей-то автомобиль. Оставив меня в кустах, он вернулся на шоссе с намерением остановить первую же попутку. Ждал он довольно долго; машин на шоссе все не было.

Тут к нам подошел какой-то фермер, работавший в поле неподалеку, и спросил, не пострадал ли кто и может ли он нам помочь. Бак спросил этого человека, мог бы он отвезти нас в город, где мы могли бы вызвать эвакуатор, на что фермер сказал, что у него лично машины нет, зато она есть у шурина: он-то и смог бы нас подвезти. Пока мужчины общались, проехало несколько машин. Баку хотелось, чтоб этот фермер куда-нибудь делся и не видел угона; он попросил фермера посидеть возле нашей машины и в случае чего сказать любому остановившемуся, что он ждет владельца авто, который отправился за эвакуатором. Мне Бак сказал, что предполагает вскоре добыть какую-то машину, и велел стоять подальше от посторонних глаз. Фермер между тем успел потолковать с шурином, который работал в том же поле и был готов отправиться за своим авто. Бак сказал, что он якобы везет ликер из Тексарканы и не хотел бы, чтобы властям стало известно об аварии. Он предложил шурину $50 за подвоз нас до ближайшего города, и тот вернулся с кузовным фордом модели Т. Подъехав с другой стороны кустов, что росли напротив нашей злосчастной машины, он встал в канавке около шоссе. Мы переложили весь скарб в машину фермера; оружие было завернуто и никаких вопросов вызвать не могло.

Когда мы отъезжали, к месту аварии подъехал автомобиль с инспекторами и остановился у нашей разбитой машины. Один из наших фермеров их заметил и сообщил, кто они, однако нас должностные лица не видели. Если бы фермеры знали, кто мы с Баком, мы однозначно бы остались здесь с этими инспекторами. Но поскольку никто нас не знал, мы добрались до Хьюго и попросили, чтобы нас довезли до кемпинга. Там мы сняли домик, проплатили фермерам дорогу, и они уехали.

Из домика было видно шоссе; мы вглядывались в него, ища Клайда: он мог проезжать здесь в поисках нас. Мы были уверены, что он махнул рукой и уже не надеется встретить нас в оговоренном месте. А может, он подумал, что это мы его заждались и уехали. Раз уж мы разминулись в Хьюго, надо встретиться в другом городке на севере Оклахомы.

Клайда все не было. Бак вышел из кемпинга и отправился на поиски нового авто, сказав, что вернется через несколько минут, если удастся раздобыть машину. Если я замечу Клайда, надо его остановить. Бак надеялся, что ему не придется брать машину в маленьком городишке вроде Хьюго: нам ни к чему, чтобы под нами снова горела земля. Именно поэтому он заплатил фермеру $50: отъехав подальше от разбитой машины, мы отведем возможные неприятности как от себя самих, так и от Клайда. Пройдя несколько кварталов, Бак вернулся. А вскоре я увидела машину, похожую на родстер Клайда. Бак вышел из домика и встал у брата на пути, когда тот развернулся и вновь поехал через городок. Клайд с Бонни вошли в дом; собравшись, мы сели в их машину и уехали. Нам с Баком вновь пришлось сесть на откидное сидение, однако на сей раз мы очень этому радовались.

Клайд сообщил, что надеялся увидеть нас на дороге, и уже потерял всякую надежду, когда, развернувшись, заметил стоявшего у шоссе брата. Бак, в свою очередь, поведал Клайду о наших приключениях. Клайд поинтересовался, зачем было кому-то платить вместо того, чтобы найти тачку и удрать с того места. Бак пояснил почему, отметив, что дело не в том, что ему страшно угонять. И в тот же вечер, едва стемнело, похитил купе V-8, что полицейские очень пристально следили за ее домом. Клайд заявил, что поедет к матери в Даллас через пару дней и привезет У.Д. Сделать это он планировал ночью.

9 июня Клайд захотел, чтобы мы обменялись машинами: на нашей он собирался отправиться в Даллас. Мы с Баком перенесли свои вещи в родстер Клайда, после чего вооружились картой в поисках подходящего места встречи. Сошлись на некоем мостумежду Сейром и Эриком, штат Оклахома. Клайд заверил, что они с Бонни и У.Д. Джонс будут там никак не позднее часу ночи следующего дня. Если нам придется уехать раньше или у нас возникнут какие-то неприятности, мы с Баком положим куда-нибудь под стык моста записку, в которой будет сказано, где нас найти. Клайд был уверен, что они с Бонни прибудут к месту встречи к наступлению темноты, однако просил нас подождать до часу ночи.

Между тем мы снова оказались на мели. У нас было всего $75; поделив эту сумму с Бонни и Клайдом, мы разъехались.

Приехав в назначенное место, мы вскоре удалились. Не хотелось бы, чтоб кто-нибудь отметил наше длительное пребывание там: люди могут проявить излишнее любопытство.

На следующий день мы не доехали до места встречи около 5 миль и простояли пару часов. Лишь затем мы подъехали куда нужно. Мы написали записку и засунули ее за оговоренный (условленный) угол моста. В записке было сказано, где мы остановимся, если Клайд вдруг прибудет сюда, к мосту, до наступления сумерок. Уж полночь близилась, а Германа Клайда все не было. Тогда мы проехали по мосту и запарковались так, чтобы иметь обзор обеих здешних дорог. Прождали до полуночи - Клайд не приехал. Мы начали думать, что такое могло стрястись с ним. Решено было встать поближе к мосту и запарковать машину на узкой дороге, идущей вдоль ручья - с тем расчетом, чтобы Клайд мог позвать нас с моста, если он не заметит нашу машину. В ожидании Клайда я задремала. Проснувшись, я уловила звук автомобильного клаксона. Бак тоже дремал, но бибиканье услышал первым.

Сначала мы ничего не увидели. Затем машина на мосту подмигнула фарами. Бак сделал то же самое, и мы увидели, как Клайд, махая руками, идет навстречу нам с моста, прося о помощи. Фары их машины снова зажглись, и всю картину стало явственно видно. Клайд выглядел так, словно искупался, не снимая одежды. В руках он держал винтовку. Он сообщил, что они попали в серьезную аварию и что Бонни может вот-вот умереть, и добавил, что ему пришлось как-то отделаться двоих патрульных инспекторов, чтобы не мешали. Все это вмиг стряхнуло с меня остатки сна!

Забравшись в машину, Клайд велел мне найти ему и У.Д. Джонсу (Боже, этот маньяк достал-таки бедного ребенка. - Прим. перев.)какую-нибудь одежду, а Бонни - нормальное место в машине, чтобы она не мучилась от боли по дороге. Я спросила, помочь ли ему перенести Бонни в машину, но Клайд сказал, что этого не надо: он не хочет, чтобы меня или нашу машину заметили инспекторы. Мне удалось откопать какую-то одежду Бака, которую я предложила Клайду и У.Д. Кроме того, я нашла чем прикрыть Бонни, а потом как-то подготовила для нее место на откидном сидении. По всему выходило, что на этом сидении мы должны были разместиться втроем.

Все трое: Бонни, Клайд и У.Д. Джонс - получили нешуточные травмы. У Клайда был сломан нос, а лицо испещрено царапинами. Кроме того, он ушибся в нескольких местах, но эти повреждения были не так серьезны. Клайду было очень больно. Лицо У.Д. было в порядке, зато на ноге его красовался большущий ожог. Тем не менее, он был в состоянии и ходить, и управлять машиной. Что касается Бонни, то у нее было множество ожогов и царапин на лице, на правой руке и ноге. Подбородок ее был ободран до самой кости, а грудная клетка вдавлена; впрочем, ни одно ребро не сломалось. От боли она кричала и охала так, словно вот-вот умрет; кажется, она была без сознания. Мы думали, что она не доживет до рассвета. И ее, и Клайда, и У.Д. надо было бы отправить в больницу. Они остро нуждались в усиленной медпомощи, однако получить ее было нереально. Я думала, что они могут умереть. У всех были какие-то внутренние повреждения, но в самом страшном положении оказалась Бонни.

Клайд попросил Бака помочь убрать с дороги патрульных. Он не мог решить, убить их или связать и куда-нибудь деть, но в конце концов сказал, что они неплохие ребята, так что пусть себе живут. Впрочем, если кто-то считает иначе, он может отправить их на тот свет. Бак сказал, что лучше связать: патрульные не виноваты в аварии, зачем убивать их?

Они отсутствовали минут 10. Первым вернулся Клайд; Бак подошел через несколько минут. У.Д. Джонс отвел полицейский автомобиль на 2-3 мили от моста, как велел Клайд, и там бросил. Бак сообщил мне, что связал патрульных не очень крепко - так, чтоб им удалось распутать веревки и освободиться, если они проголодаются, а их к тому моменту никто не обнаружит. Он оставил патрульных со словами, что скоро вернется: пошел за проволокой, чтобы покрепче их связать.

Источник: http://bobi4ka.livejournal.com